Некоммерческое образовательное частное учреждение
Средняя общеобразовательная школа
НОЧУ "Школа"Разум-Л"
+7 (499) 186-56-10; +7 (495) 472-28-44
127642
г. Москва
проезд Дежнева, д. 11, корп.2

Журналистское расследование, книга 3. "Памяти Майкла Джексона" (повесть)

Журналистское расследование, книга 3. "Памяти Майкла Джексона" (повесть)
2010г., изд. Славянская поляна"

"Журналистское расследование, книга 3. Памяти Майкла Джексона."

Глава 1.

Красково. Звездочка. Реабилитационный центр Вениамина Ерохина. Мы снова здесь, Венька – Вениамин Ерохин – по должности, я – Кирилл Сотников – на восстановлении, так грубо прерванном моим похищением и событиям на Крымском мосту. Нас – вернее, меня одного – опять прибило к «Берегу разбитых сердец», как я про себя называю Звездочку.

         Помимо переломов, тяжелое шоковое состояние, в котором я был доставлен, нуждалось – и нуждается! – в длительном квалифицированном уходе. Счастье еще, что к Веньке, в силу специфики Центра, попадают и в коме, и с потерей памяти – для него все это лишь обычный рабочий момент. Если б не его лицензия, пришлось бы мне возвращаться в покинутую (помимо воли) 36-ю больничку. Или еще хуже – в медблок СИЗО! Уникальное явление  - послание Анжелки Янович – полностью сняло с меня подозрение в убийстве коллеги Забродина, и сделало вновь обычным гражданином с никого не интересующим анамнезом в истории болезни…

         Конечно, придя в себя, я ринулся было узнать о судьбе Янки и помочь ей – но куда там! Ероха рассказал, что невзирая на поднятый СМИ скандал вокруг ее дела, даже тела так и не нашли в Москве-реке. Как будто, как в рассказе Бунина, дыхание ее горькой любви случайно донеслось  к нам из ее детства – и легко растворилось в сыром воздухе поздней московской осени…

         И только мы с Вэном могли помянуть ее  - так же, как Заброду, как Златовласку и Стаса, там, на скамье под старыми елями, возле стола, где сквозь любую краску проступали неистребимые «К+М»…

         А дальше – потянулись «сроки реабилитации» - длинные дни и  бессонные ночи, изматывающие мучительными вопросами. Почему именно Деньке, Денису Забродину, выпала такая нелегкая судьба? Почему так отчаянно запуталась жизнь умненькой и хорошенькой девочки – Ангела, с детства тянувшейся к солнцу, как цвет шиповника под грязным забором? Почему редакция? Почему я? Почему Иринка Забродина, наконец? Ответов не находилось, и только  Венька придумал способ меня отвлечь от подступающей «душевной комы». Вэн поручил мне разобрать свои архивы. В книжных шкафах в его кабинете хранились творения пациентов - вырезки, картины, и даже литературные опусы.

         Сначала работа казалась мне рутинной, - но неожиданно попавшая на глаза рукопись заставила ощутить себя в гуще расследования. Только криминал здесь таился от мира в человеческих душах, а потери и утраты оставались невидимыми и казались поначалу несмертельными. Правда, только поначалу…

Глава 2

         Первой в руки мне попала общая тетрадь  с заглавием «Памяти Майкла Джексона».

         Сначала я и не знал, кто этот Венькин пациент – Вадим Волокушин. Потом вспомнил…

Привожу записи Волокушина дословно – такими, как передал мне их Венька. Что это – письмо, заметки, последняя исповедь? Ясно одно – мне уже не оторваться от них, пока не дочитаю до конца. Итак:

         …Шесть доз. Осталось шесть доз. Ровно на шесть дней обычной жизни. А связной все еще вне зоны доступа.  Если я не выйду на другого – я приговорен.

Как странно! Как будто бы я инвалид, раковый больной, спидник, наконец! Причем в самой тяжелой, запущенной форме. И я – преуспевающий деляга пятидесяти лет от роду. Два раза в год я восстанавливаюсь в Европе, плаваю в самом престижном Московском  фитнесе и выгляжу так, что на сайте «Одноклассники» меня опознали все бывшие первоклашки, кому на выпускном мы раздавали подарки!

И только ты, Венич, дружбан Ерохин, знаешь почти все. Это у тебя я втайне от всех проходил последний курс реабилитации. Правда, ты поверил, что курс мне помог. А значит, знаешь уже не все. А значит, все знаю только я сам. И эту писульку ты, друг, не показывай ни жене, ни дочуре. И вообще – постарайся оформить сердечную недостаточность, ладно? Не нужно класть пятно на них, - тех, за кого я намерен отвечать до конца. Да и на деле вряд ли это безболезненно скажется. Пойдут проверки, наедут инспектора, а мой зам еще не оперился, только начинает, - глядишь, струхнет, да и подастся в бега. Закроется объект, люди лишатся куска хлеба, а картины моего любимого «мазилки» так и не достанутся людям – мы ведь уже почти сдаем картинную галерею Воронина. Помолюсь напоследок, чтобы все закончилось благополучно…

         Венич, ты, конечно, возразишь, что если не хочешь неприятностей, не надо на них нарываться. А надо приложить все силы, заехать к тебе, нажраться витаминов, стиснуть зубы – умру, так умру, а нет, так выгребу! Если не смогу, - найти другого связного, наконец!

         Вот поэтому, господин Ерохин, я и начну тебе обо всем по порядку. Пусть твою «библиотечку» пополнит еще одна «история болезни». Мне кажется, не первая и не последняя. А мне спешить некуда. Официально я в командировке, все распланировано на десять  дней вперед, а где отсиживаюсь по факту – не пишу даже тебе. Спасать меня не нужно. Видно, пришел мне срок дать кому-то ответ за мою непутевую житсь!

         А с тобой, Венич, я буду уже всегда. Я с тобой и с твоим делом! Не знал, что такие бывают. Встретиться бы нам раньше! Но ты всегда говорил, что в жизни нет ничего случайного. Так что  -лучше поздно, чем никогда. Если сможешь, поддержи морально моих на первое время. А там… Дочура уже большая, живет своей жизнью. А половинка… если б увидела меня сейчас, - таким, каким никто не видел, - сама сбежала бы. Найдет помоложе, а нет – проживет на наследство.

Продолжение и финал вы узнаете, приобретя книгу Литавриной О. "Памяти Майкла Джексона"